Донбасс ждет судьба Южной Осетии. Земли, где выросло поколение без школьного образования, но с умением убивать

По обе стороны фронта люди знают, что в Украине экономически жить лучше. Однако самая большая группа респондентов (чуть больше 30%) с «ДНР» была искренне уверена, что у них «больше политических свобод».

Донецк сейчас какбуд-то одна из оживших facebook-сказок о добровольном психологическом эксперименте, когда в отдельном классе ввели тоталитарный режим. Только здесь эксперимент недобровольный, под ним – агломерация с миллионным населением. Возвращение людей и территорий – дело Армии, дипломатов и людей свободной Украины.

«Знаешь, живем как в холодце – трясет все время, но при этом никуда не двигаемся. Утром проснулся и слава Богу, вечером спать ложишься – спасибо Господи, что день прошел! Какие проблемы принесет завтра даже не гадаешь. А что ты хочешь – Сомалилэнд!» — так обрисовал ситуацию мой товарищ, скажем так, среднего бизнеса нынешнего Донецка.

Сомалиленд – новый термин в моей личной копилке. Он не содержит негативного оттенка, это просто определения положения на земле со своими специфическими правилами, которые постепенно, по-немногу меняются каждые пару недель.

Не договоришься — «национализируют»

До войны завод товарища имел оборот около миллиона долларов в месяц, достаточно крупное предприятие. Сейчас его бизнес – ежедневная монотонная попытка удержать помещения и оборудования от «отжима». Вариантов соскочить нет – вывоз любого рабочего оборудования в сторону России жестоко запрещено, об Украине и говорить не приходится.

Все, в любой момент могут отобрать и только силовая «крыша» частично сохраняет от «наезда», — обычное послание для «человека с якорем».

«Якорь» — дорогие производственные площадки и другая довоенная «недвижимость». «Крыша» сохраняет частично – потому что любая «крыша» в Донецке на ладан дышит, ее саму могут «посадить на подвал» или она внезапно едет в Москву на ротацию.

«Отжимы» происходят в рамках «законодательного поля».

К примеру, летом «Л/ДНР» синхронно приняли законы о национализации всех рынков, с 2015 года действует положение о введении «временных государственных администраций» на неработающих предприятиях. Впервые ее официально «ввели» в частную стоматологическую клинику в районе книжного рынка. Кстати сам книжный рынок еще не «национализирован».

Но базары это надежный источник наличности и все остальные «отжали». Причем не только традиционные продуктовые и вещевые, но и создан с нуля рынок «Сокол», принадлежавший местному регионалу Геннадию Кортунову, который сбежал в Крым.

«Власть» имеет право назвать «рынком» любой торговый комплекс. Почему? Предприниматели в нем арендуют помещения. Значит базар. И, соответственно, его можно «национализировать». И тут – как договоришься.

Рынок в Енакиево, например, до сих пор не «национализирован», поскольку на сегодня хозяева еще имеют силовой и коммерческий ресурс связи на уровне нынешних кураторов. Януковичу, Азарову и Ахметову громко и демонстративно указывают на дверь, но при этом Донецк благополучно посещает последний вице-премьер Украины из «молодой команды» Сергей Арбузов.

Все непостоянно и на контрасте.

«Все сейчас экономят!»

В Донецке нет беспредела на улицах, однако «отжимают» заводы. Люди боятся за свои предприятия, но спокойно ездят по улицам на «Порше», «БМВ» и «Мерседесах». Крутятся бюджетные российские деньги, но местный производственный бизнес гаснет.

Признаки общего безденежья бросаются в глаза как-то неожиданно.

Например, в сплошь стертой резине пафосного «Инфинити», который отъезжает от кафе на бульваре Пушкина.

Или в фразе знакомого парикмахера элитного салона: «Знаешь, я ведь вижу, что мои приличные постоянные клиентки приходят в салон с 2.5 см некрашеных корней волос. Они держат марку, ходят в салон, но гораздо реже. Все сейчас экономят!»

В «ДНР» свои, общие для всех, законы ежедневного выживания: «Не говори лишнего, не перечь человеку с оружием, не выходи из дома, когда темнеет, не выспрашивай, не задавай вопросов!»
Короче, классическое тюремно-российское «не верь, не бойся, не проси» только со значительным исключением, что «бояться» все же необходимо.

Разговоры с рядовыми дончанами впечатляют. Очень часто это непередаваемая смесь психологической травмы, бытовой агрессии и дикой усталости от войны.

Новый ключевой тренд: «Все хуже!», «Хоть бы уже какая власть пришла, хоть Киев, хоть Москва, лишь бы не эти!», «Сколько можно издеваться, пусть уже хоть как-то, но лишь бы мир!».

Удалось пообщаться «за жизнь» с работником ГП (госпредприятие) «Донецкгорводоканал». Его монолог с личной картинкой реальности стоит процитировать, прочитайте внимательно, что понять весь абсурд:

«У нас, говорят, три предприятия — украинское, ДНРовское и просто Донецкгорводоканал. Табульки (табели – ред.)на зарплату получаем рассчитанные в гривне, но потом в кассе [выдают] рубли по «республиканскому» курсу 1 к 2 (реальный курс 1 грн. / 4.5 руб. — ред ).

На собрании директор нам сказал, чтоб не волновались – есть какой-то счет, где аккумулируются наш подоходный налог и пенсионные украинские деньги и они «после войны» будут уплачены. Вот от этих сборов военных нас «отмазали» (6 апреля всех мужчин, которые работают в бюджетных организациях собирали и везли для участия в митинге на Саур-могилу, — ред.) — вроде как мы не бюджетная организация ДНР.

Но при этом как работать в Октябрьском или на Путиловке рядом с обстрелами – мы первые. На улице Взлетной под аэропортом три дома с семьями осталось, на соседних тоже — где два жилых дома, где три. Остальное же хоть сразу бульдозером сноси, дома полуразбиты, осколками усыпано все!

Мы же там полностью водоснабжение поменяли уже, что газовщики газовые трубы заменили и в землю опустили, свет на улицу провели снова – деньги выделяются, стройка кипит!

Административное здание КП «Донецкводаканал» отремонтировали полностью, двери поменяли, двор благоустроили, разбили клумбы и фонтан построили даже! А зарплата у обычных рабочих от 5 до 8 тысяч рублей. Что происходит никто не понимает!».

Сладкий сахар и надгробия

В Донецке – «Л/ДНР» – все «бюджетное», которое финансируется российскими рублями кипит и работает. Сажают розы, латают дороги, чистят улицы, кое-где поставили новые светодиодные светофоры.

«Главные ворота Донецка» — Южный автовокзал скоро обещают полностью реконструировать в стиле «стекло и сталь». Про «ворота» в виде аэропорта и железной дороги никто старается не вспоминать.

Кураторами из Москвы пропаганда строится по «кремлевским» вариантом – она тотальная, неважных направлений нет.

Четыре телеканала, с десяток радиостанций, мощные передатчики, которые распространяются на всю область, а также частично захватывают Харьковскую с Днепропетровской.

Все газеты как «центральные», так и районные (16 штук!) под контролем «ДНР», заголовки исключительно положительные – зерно колосится круглый год, предприятия запускают, «Минская» «наша армия» придерживается, Украина развалится за шестьдесят дней или пару недель.

При этом заводы стоят, шахты в основном также, бизнес, как таковой, отсутствует – это особенно видно по наружной рекламе. В центре Донецке билборды заполнены поздравлениями с днем города (он в августе), днем освобождения Донбасса (9 сентября), с приглашением на праймериз (11 октября) и многочисленными напоминаниями о себе министерств «ДНР».

На лайтбоксах возле остановок общественного транспорта – вылинявшая реклама матча «Шахтер» — «Волынь» (18 мая 2014 года), который так и не состоялся, и призывы приобретать абонементы на «Шахтер» сезона 2014/2015.

Где-не-где встречаются и коммерческие борды, кроме контор по регистрации бизнеса в России» и автоперевозок туда, рекламируют «сладкий сахар» и «оптовые поставки надгробных памятников». При чем это не шутка и не преувеличение – сладкий сахар и памятники.

На большом лайтбоксе в переулке Орешкова, прямо перед зданием Донога, которая теперь является «домом правительства ДНР» на поллайтбокса виднеется надпись краской: «Путин – пидорас!» Надпись красуется уже который месяц, после этой публикации, возможно, сотрут, тут дело такое…

При этом летний опрос Фабрики мысли «Донбасс», который проводился одновременно по обе стороны фронта, дало выдающиеся результаты.

По обе стороны фронта люди знают, что в Украине экономически жить лучше. Однако самая большая группа респондентов (чуть больше 30%) с «ДНР» была искренне уверена, что у них «больше политических свобод».

Это при комендантском часе, которую не возможно не замечать, произвольных арестах, тотальной цензуре, запрете на собрания и какого-то одноклеточного одобрямса во всех официальных точках распространения информации.

Умные здесь осмысленно молчат, бедные просто молчат и смотрят телевизор. Однако большинство, которое беспрекословно подчиняется, уже сформирована. Часть из нее зависима от российских бюджетных рублей и не спрашивает лишнего. В недавних местных громких информационных поводах – «военных сборах» и праздничном митинге к третьей годовщине провозглашения ДНР – внешние наблюдатели не заметили главного.

Свезенные на «праздник»

В «ДНР» 6 — 7 апреля — дни официоза, отмечают что-то типа дня независимости. В этом году «праздновали» максимально сухо.

На заре самопровозглашенной республики, летом 2014, «идеологические кураторы имели безотказный «организационный резерв» – семьи боевиков Стрелкова, которые сбежали из Славянска. Они поселились в общежитиях Донецкого университета, который недалеко от площади Ленина. И на все марши пленных и другие подобные мероприятия массовка выбегала по первой команде.

Последние собрание 6 апреля и «празднования» 7-го в Донецке прошли без них и предыдущего информационного сопровождения. Никто не приглашал на митинг желающих жителей, а о собрании свидетельствовало только исчезновение на два дня бензина и газа на заправках по всей «республике».

«Военные сборы» 6 апреля сделали молниеносными и максимально короткими – чтобы даже ни разу никого не покормить. Потратиться только на бумагу – до того по ВУЗам и бюджетным учреждениям провели «военное» анкетирование для определения размеров обуви, одежды, противогазов, касок… Все это исключительно для шумихи в соцсетях.

А потом однажды в определенных коллективах мужчины покорно забрались в снятые с маршрутов автобусы, пару часов в них проехались и выстроились большой толпой в окружении автоматчиков и пулеметчиков по посадкам, чтобы послушать пятнадцатиминутное выступление Захарченко.

Цель никем не скрывалась – картину снимали с воздуха и со всех возможных ракурсов. После криков на телекамеры по команде: «Ура!» — все пошли грузиться в автобусы.

Чтобы было понятно, на «собрание» сняли, например, всех мужчин от 18 до 55 из всех донецких городских и областных больниц – слесарей хозяйственных служб, санитаров, медбратьев и врачей независимо от ранга.

Кардиохирургов, урологов, стоматологов, рядовых и доцентов из медицинского университета. И все они ехали, покорно стояли и послушно покричав «ура» молча отправились по домам.

Я знаю даму, которая по телефону 6 апреля договаривалась о сделке со своим косметическим хирургом. Он также был в этой толпе и, по ее словам, сдержанно ответил, что, «наверное», все-таки «изменит город», несмотря на возможную потерю клиентуры».

7 апреля митинг к третьей годовщине провозглашения республики длился 20 минут. Бюджетники из заранее определенных учреждений в 12-00 в рабочий день вышли на площадь, послушали Пушилина и быстро молча разошлись.

«Герои Новороссии» из числа депутатов того самого первого самопровозглашенного совета во главе со спикером коммунистом Борисом Литвиновым попытались провести свое тихое собрание в закрытом помещении и…не смогли.

Им запретили, одним звонком. Им запретили, и они послушались.

В воскресенье, 9 апреля, свой митинг хотели провести в беглые соратники Стрелкова из Славянска, Краматорска, Константиновки и других городов на севере области. Им запретили одним звонком, и они также покорно перенесли мероприятие в полуразвалившийся ДК на окраине Макеевки подальше от лишних глаз и камер.

Люди, взявшие в руки оружие, чтобы воевать под командой против оккупантов своей страны, живут в общежитиях, бедствуют. Они не имеют прав даже на получение бумажки под названием «паспорт ДНР» (через прописку на подконтрольных Украине территориях – и это тоже не шутка) и…покорно молчат.

Модель Суркова

То, что творит Россия с Донецком и Луганском, невозможно понять с Киева и очень трудно понять изнутри. Для меня значительную часть прояснил один украинский политолог, который в свое время 1,5 месяца проработал на «выборах» в Южной Осетии. Свое имя он светить не позволил – обоснованно боится потерять право на въезд в Грузию за нарушение ее границ. Но поделиться историей согласился.

«Я жил в доме одного бывшего милицейского начальника, обычном для тех мест – три этажа, первый из «противоснарядной» кладки, с кроватью хозяев в самом защищенном углу», — рассказал мой товарищ:

«В подвалах у хозяина был арсенал на пару батальонов – не скрывал, что профессионально торгует оружием. Промышленности нет, легального бизнеса – нет, господствует натуральное хозяйство.

Судьба мужчин – это исключительно война во всех ее проявлениях: от наемничества к торговле оружием. И вся легальная работа в республике связана исключительно или с Русским государством, или с ее армией. Все нелояльные к РФ отсеиваются и выдавливаются на самых низших ступенях социальной иерархии – выезд свободный для всех!

Остальные совершенно искренне ориентированы на Россию и абсолютно управляемые. Понимаешь: это государственное образование, с точки зрения Владислава Суркова, — идеальная модель».

Мой товарищ побоялся, что я неправильно сделаю выводы из нашей беседы и, когда этот текст готовился к публикации, прислал свои:

«Главной общей чертой оккупированных Россией территорий является полная деградация на этих землях человеческого капитала. Годы конфликтов привели к тому, что в Южной Осетии, Абхазии и Чечне выросли целые поколения, лишенные базового школьного образования. Это поколение не умеет ничего, кроме войны.

Именно эти люди сегодня являются главным силовым подпиткой российских спецслужб. Именно они сегодня под видом «добровольцев» убивают невинных людей на Донбассе и в Сирии. Именно они сегодня загоняют в страх благополучных жителей «континентальной России», где то и дело вспыхивают этнические конфликты между выходцами с Кавказа и этническими русскими.

Не удивительно, что во всех оккупированных путинской Россией территориях воцарился политический режим, что едва поддается квалификации.

Его основной признак – запредельное, безнаказанное, неконтролируемое и неуместное в XXI веке насилие. Среди вторичных признаков – доминирование одной политической силы, контроль над личным пространством граждан через цензуру и пропаганду, изоляционизм и закрытость для внешнего мира, культивирование агрессии, ненависти и нетерпимости».

Оккупированные районы Донбасса больше за весь вместе взятый и умноженный на три бывший оккупационный багаж России. Их значительно сложнее «переварить» том и Донецк, и Луганск только в начале своего скорбного пути. И в частности от нас зависит, будет ли у Москвы два десятка лет на «терраформинг» наших территорий по примеру Абхазии или Осетии.

Знаю, аналогия с Южной Осетией очень условная

Украина совсем не Грузия, мы намного сильнее в военно и экономически. У нас нет разных народностей по обе стороны фронта, между жителями нет различий в языке, ментальности и религии.

Общее у Грузии и Украины в основном то, что их оккупированными территориями занимается один и тот же человек – Владислав Сурков. Его стиль необходимо понимать.

И не повторять мантры о том, что мы, как и наша страна, срочно должны расцветать, чтобы «люди в Донецке сами захотели к нам вернуться». От людей в Крыму и Донецке с Луганском больше ничего не зависит. Возвращение людей и территорий – дело Армии, дипломатов и людей свободной Украины.

Мы должны стать сильнее, мы должны понимать свой интерес, мы должны быть едины.

Мы должны воевать с врагом и бороться за людей. Поднимать нашу экономику и воспитывать детей. В том числе и детей с тех территорий. В то время как Россия забирает у них будущее или навязывает свое, мы должны дать им возможность продолжать образование и жить в Украине. Мы должны научиться вести гибридную войну и выигрывать в ней.

Оставить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *